Михаил Чакир
Драматург из знаменитого рода гагаузских просветителей. Офицер царской армии. Прошел первую мировую и гражданскую войну, сталинский ГУЛАГ. Умер в Кишиневе, в полной безвестности. К сожалению, Михаил Чакир — еще один яркий пример забвения культурных ценностей, созданных нашим народом в тяжелые годы войн и террора. Творчество драматурга Михаила Михайловича Чакира, потомка наших просветителей, подполковника царской армии, участника I мировой войны, остается пока неизвестным читателю. Судьба Михаила Михайловича примечательна еще и тем, что он как будто попал в чужое время. Таких ярких интеллигентов из гагаузской среды было немало в начале XX века. Но революция, гражданская война, сталинские репрессии, казалось, стерли даже память о тех людях и тех временах. Михаилу повезло с детством. Его отец — известный гагаузский деятель культуры, протоиерей Михаил Чакир. Михаил-младший обладал живым разносторонним умом, получил блестящее образование, а главное, у него был любящий и умный собеседник, общение с которым можно приравнять к обучению в университете. Интерес к сочинительству сочетался у Михаила Чакира-сына с призванием военного. Он окончил военное училище, служил в кавалерийских частях. Воевал в годы I мировой войны, был награжден орденами. На фронтах I мировой воевали десятки тысяч гагаузов, но в гагаузской литературе этот пласт не поднят. Чакир создал свой отклик на тему войны или войн (мировая превратилась в гражданскую). Это голос персонажа из пьесы «Прибои войны» — негромкий, удивительно искренний, исполненный поразительной духовной силы. «Тяжело, сознаться, бывает. Неохота как-то и рассказывать. Впечатлений так много и таких сильных, что и не расскажешь. Война подавляет все. Хуже всего, безусловно, в начале войны: нет привычки. Тяжело и невыносимо — пока война не принизит, не притупит, не убьет в тебе постепенно: привязанности, знания, силу мысли, воображения, пока своими ужасами, более сильными, чем сама смерть, война не создаст в человеке приниженную покорность, мрачное терпение, привычку и почти безразличие к жизни и смерти. Война — это переворот всего в человеке: жил для себя и думал о благополучии своей особы, а тут ты — ничто, совсем ничто — средство убивать других и мишень. Впрочем, одно только нужно — привыкнуть к мысли, что тебя убьют, и что это вовсе, в сущности, не большое происшествие!»
Информация о пьесах Михаила Чакира «Прибои войны», «Тело женщины» появилась в печати Молдовы в конце XX века. Но, к сожалению, с именем автора вышло недоразумение, которое разъяснил читателям 16 мая 1997 года гагаузский поэт и ученый Петр Чеботарь в статье «Сын священника и… «Тело женщины». Он пишет, что драматург -не протоиерей Михаил Чакир, а его сын, офицер и тоже Михаил. Литературное наследие Михаила Чакира-сына состоит из 5 больших пьес. Первую пьесу, «Тело женщины», автор опубликовал в 1927 году. В предисловии к ней сказано, что это современная драма в 4 частях (7 актов). Затем последовали «Прибои войны», трагедия-хроника, издана в 1929 году. Кроме того, Чакир написал драму «Дым и огни» и две комедии: «Ты не мужчина» и «Сватовство товарища делегата». «Тело женщины» — пьеса о 30-х гг. XX века в Бессарабии, об атмосфере провинциального города, лихорадочной погоне за удовольствиями, о превращении женщины в фетиш, лишенный реальных чувств и желаний.
Примечательна сцена расправы красноармейцев над Альбином, героем «Прибоев войны». Вот его монолог, который, несмотря на флер романтизма, звучит убедительно, потому что много раз проносился в сознании Михаила Чакира, находившегося на краю гибели: «Темные, дикие люди! Вы хотите меня убить? Я знаю, что вы меня убьете! Хотите отнять у меня жизнь? А я вам говорю: я смерти не боюсь!.. И что бы вы ни делали, мимо всего этого дикого и злого наваждения, мимо и через вас придет к нам свет… И заблестит скоро заря, потому что существует Бог…»
Талант драматурга так и не успел раскрыться до конца. Судьба Михаила Чакира сложилась трагически. В 1940 году, когда советские войска вступили в Бессарабию, Михаил Михайлович гостил в Бухаресте. Родственники умоляли его не возвращаться, но в его доме в Измаиле осталась большая коллекция картин. Конечно, трудно объяснить его приезд только желанием спасти коллекцию. Этот поступок больше похож на бессознательный отчаянный вызов, на отказ повиноваться грубым, тяжелым реалиям времени, которое было к нему жестоко, как к пасынку. И время сделало свой ход. В Измаиле Чакир был арестован и осужден на длительный срок сибирских лагерей. У него хватило сил дождаться смерти Сталина, вернуться в Кишинев и прожить в безвестности и нищете до 1971 года.
Дмитрий Чакир
Дмитрий Чакир родился в 1839 г. в селе Чадыр-Лунга, основанном его дедом, в семье священника. Он без колебаний выбирает тот же путь, что отец и дед. После окончания духовной семинарии в Кишиневе молодого священника определяют в приход села Ивановка-Болгарская, а через несколько лет переводят в село Исерлия, где он проработал всю жизнь.
В 1991 г. под основанием каменного креста на могиле отца Захария обнаружили экземпляр книги Дмитрия Чакира «Биографический очерк рода и фамилии Чакир». Отец Дмитрий был не только настойчивым исследователем, собиравшим рассказы старожилов, но литератором, умело воссоздававшим тонкую ткань времени. Образ деда — первого священника в роду Чакир — всю жизнь сопровождал внука, словно благословляя его начинания.
Книга протоиерея посвящена роду Чакир, выходцам из села Шабла. Конечно, он много пишет о деде. «Знавшие Захария старожилы рассказывают, что он владел приятным голосом и пел с особенным умением и толком». «Захарий Чакир не получил систематического школьного образования, но был нравственно развит, с живой младенческой верой в Бога и деятельной любовью…» «Пастырская деятельность отца Захария не ограничивалась только исполнением треб -он с любовью вникал во все нужды прихожан».
В своем исследовании протоиерей пытается объяснить происхождение этнонима «гагауз» на основании народной этимологии. Интересны собранные им фамилии и имена старожилов-гагаузов: Танас Касым-Янакиоз, Нанущ, Ева, Коста-пономарь, Янчу… Есть в книге и сведения экономического характера, позволяющие увидеть воочию расцвет гагаузских переселенцев в Буджаке. Автор рассказывает о хозяйстве деда: «Он имел табун, состоящий из 50 и более лошадей, до 1000 овец, до 100 голов рогатого скота и несколько сотен пчелиных ульев». В те годы такой достаток был нормой.
Совсем другие ноты звучат, когда протоиерей пишет о своем отце: более нежные и почему-то окрашенные грустью. Видимо, жизнь давалась Георгию Чакиру нелегко. То ли времена изменились, то ли такой он был человек -негромкий, созерцательный. «Отец мой знал все тяготы и нужды деревенской жизни не из книг, не через третьи руки, но сам воочию наблюдал ее. Отец родился, вырос и воспитывался в Чадыр-Лунге, здесь ему суждено было жить и священствовать безвыездно и непрерывно до самой смерти».
Читая теплые, яркие строки детских воспоминаний, понимаешь, что в такие минуты красота человеческой общности побудила мальчика осознать свой будущий путь, увидеть себя на месте отца, принимающего поздравления от сельчан, и согласиться с тем, что так будет всегда. «Все прихожане в дни Рождественских праздников и Пасхи считали своим долгом явиться к отцу вдвоем, муж и жена -поздравить и подать приношения: в дни Пасхи — большой калач и сверху на нем — красные яйца, а на Рождество -калач с жареной курицей сверху».
Отец Дмитрий не был бы внуком отца Захарий, если бы упустил из виду педагогическую деятельность. Много лет он преподавал в сельских школах Закон Божий. Прихожан привлекал в нем и просветительский пыл, и глубокое знание традиций, народной культуры. На 25-летие служения отца Дмитрия в Исерлии прихожане подарили ему наперсный крест с украшениями, а прихожане из его первого прихода, села Ивановка-Болгарская, — икону Спасителя в серебряной ризе с позолотой…
Наградами отца Дмитрия не обошли и власти, и епархиальное начальство. За успехи в области образования в 1909 году его наградили медалью в память 25-летия церковно-приходских школ. Среди пожалованных ему знаков отличия — скуфья, камилавка, наперсный крест от Святейшего Синода. В 1894 г. он получает орден Святой Анны III степени. В 1906 г. за особую пастырскую деятельность и ревность в наставлении и просвещении прихожан отцу Дмитрию был присвоен сан протоиерея. А в 1914 г. протоиерей был награжден орденом Св. Владимира IV степени за 50-летнее усердное служение церкви.
Отец Дмитрий состоял действительным членом Кишиневского православного миссионерского общества, Кишиневского православного христо-рождественского братства, Семинарского трехсвятительского братства, а также Бессарабского церковного историко-археологического общества, которое собиралось открыть музей, и отец Дмитрий передал в дар музею деревянный крест XVII века, привезенный дедом со святой горы Афон, а также — медный наперсный крест, которым Захарий Чакир был награжден в память о войне 1812 года.
Протоиерей умер в 1916 году в селе Кебабче. Вот что он писал незадолго до смерти, спокойно подытоживая для себя прожитое: «Крепко старался дать народу образование и улучшить его хозяйство, и поэтому учил не только грамоте, но и пахать, и не простыми деревянными сохами, а немецкими плугами, заниматься огородничеством, садоводством, шелководством — словом, учил всему, что я знал или жена моя умела». Почему-то именно в этих бесхитростных строках он ближе всего соприкасается со своим великим дедом Захарием.
Захарий Чакир
Захарий Чакир был сыном Дмитрия Чакира (Чорбаджиоглу) и внуком Янчу Чорбаджиоглу, убитого разбойниками в селе Шабла во время русско-турецкой войны 1768 — 1774 гг. После гибели Янчу его сыновья Дмитрий и Желез, оставив все нажитое, переправились через Дунай и поселились в Валахии, недалеко от города Плоешты. Жизнь беженцев полна лишений. Захарий был включен в круговорот выживания с малых лет, помогал старшим.
Его отец был грамотным человеком и, следуя семейной традиции даже в этих тяжелых условиях, подыскал для мальчика школу в Плоештах. Если бы воля Чакира-отца не вынесла жизненных испытаний, если бы он утратил уважение к вечным человеческим ценностям, которые грубо попирались у него на глазах, не было бы у гагаузов той опоры, того наставника, который вырос из Чакира-сына.
В 1790 г. беженцы вновь переселились — на этот раз в Бессарабию, на земли помещика Ивана Балыпа. Здесь они основали селение, начали строить церковь и попросили молодого Захария Чакира стать их священником. В 1802 г. Захарий женится. Вскоре после этого по изволению Епархиального Хушского архиерея «он был рукоположен в сан священника церкви села Чадыр».
Вскоре отец Захарий объявил прихожанам, что в его доме открывается начальная школа. Детей предполагалось учить «грамоте молдавской, церковной и отчасти славянской». Прихожане обращались к своему священнику по всем сложным вопросам, на которые не могли найти ответа. Ему удавалось поддерживать, выправлять жизнь людей, попавших в беду или отчаявшихся.
Но вот закончилась война 1812 года, Бессарабия присоединяется к России. Власти награждают духовенство -за успешное заступничество перед Всевышним… В числе других получает «особый знак Высокомонаршего благоволения» и священник Афанасьевской церкви Захарий Чакир. Вот описание ордена из императорского указа: «Этот крест бронзовый, с одной стороны с надписью «не нам, а имени Твоему», а с другой — Всевидящим Оком и надписью «1812 год». В жизни переселенцев опять начинается новая эпоха. С 1806 г. на Балканах сражались две империи: Российская и Османская, и в Буджак (южная часть Бессарабии) бежали из Северо-восточной Болгарии гагаузы и болгары. По степи тогда кочевали буджакские татары («ногайцы»); некоторые из них ушли к туркам, часть татар Российская империя переселила на Северный Кавказ. А гагаузским колонистам Буджака российское правительство обещало льготы и различные преимущества. Село Чадыр всколыхнулось, люди приходили к отцу Захарию советоваться. Было решено переселиться на казенные земли. Но осуществить задуманное оказалось непросто. Помещик Ион Бальш, когда-то пригласивший переселенцев на свои земли, узнал об этом «новом исходе» и, как ветхо-заветный фараон, пришел в ярость. Но гагаузы уже решили переселиться на казённые земли. Оставаться под властью помещика они больше не желали. Правда, сначала в Буджак отправилась экспедиция: отец Захария и сопровождающий сельчанин Стефогло, чтобы выбрать на казенных землях новое место для села. Целых два месяца искали они подходящее место в буджакской степи. Наконец нашли. Сегодня на этом месте – город Чадыр-Лунга. Уходя в Буджак, переселенцы взяли с собой все, что могли, включая церковную утварь. Бальш послал за ними погоню, чтобы задержать и вернуть беглецов, но те успели затеряться в бескрайней, как море, степи.
Тогда Бальш обратился к властям с прошением. Это было уже второе его письмо по вопросу о переселении гагаузов (упоминается уход какого-то селения в Татар-бунары). Бальш пытается убедить власти, что это только начало, за первыми колонистами в Буджак потянутся другие, «а помещики все останутся без имений».
Некоторое время ситуация оставалась неопределенной, но вскоре российское правительство приняло решение запретить помещикам возвращать поселенцев обратно на помещичьи земли. Теперь гагаузы строили свои землянки на законном основании …Одной из первых забот чадыр-лунгцев было построить церковь. Дмитрий Чакир, внук Захария, пишет об этом в своей книге «Биографический очерк рода и фамилии Чакир».
«…На юго-восточной стороне села, на возвышенном месте, была наскоро построена церковь в виде дома, из хвороста плетенная, глиной обмазанная, камышом и бурьяном покрытая. Впоследствии церковь эта неоднократно снаружи переделывалась, но без всякой реставрации иконостаса, который и по настоящее время существует в старой церкви села Джолтай, Бендерского уезда, Чадыр-Лунгской волости. Иконостас был подарен туда жителями Чадыр-Лунги после постройки у себя новой каменной церкви. Живопись на этом иконостасе старинная, строгого греческого стиля». Земля обетованная не обманула переселенцев. Ее было много… Собирали хороший урожай, разводили скот… Благодаря экономическим и социальным льготам буджакские колонии достигли настоящего расцвета. «Паши и сей, сколько желаешь и можешь, пасти скот вволю — нет запрета и контроля ни от кого». Конечно же, и здесь отец Захарий открывает школу. Единственным учебным пособием была славянская «Азбука», отпечатанная в Киево-Печерской Лавре. По словам Косты -пономаря (Константина Чакира), умершего в глубокой старости около 1880 года, «учение в этой школе велос-приблизительно так…. Учениками были большей часть взрослые юноши. Буквы указывались длинной указкой произносились по буквослагательному способу. Ученики произносили буквы громогласно, поэтому посторонний мог без всякой вывески узнать, в каком доме размещается школа. …Письму обучали оригинально. Так, для перво¬начального обучения письму приготовлялся желобок из досок, примерно в сажень длиной, укрепленный на ножках. Желобок наполнялся песком, и на этом песке указательным пальцем ученики изображали буквы под руководством учителя или старшего ученика до тех пор, пока не привыкали. Потом переходили к другому методу письма. Для этого приготовляли таблицы или доски, около 5 вершков в ширину и около 8 вершков в длину, крашенные черной краской и разграфленные приспособительно к письму. На этих досках ученики после песчаного письма писали гусиными перьями и белыми чернилами, приготовленными из мела (крейды). И лишь после этого начинали писать на бумаге черными чернилами. Учеников, пишущих на бумаге, называли «писарями» (окумуш)».
В 1830 г. отец Захарий умер от холеры и был похоронен в ограде церкви. Смерть унесла человека, еще полного сил. Отец Захарий ушел в такое время, когда жизнь гагаузов на новом месте еще могла показаться даже его зоркому, взыскательному взору наполненной и наконец-то спокойной…
Недавние комментарии